«Я тоже» Алваро Пастора и Антонио Нахарро

Но общество, разумеется, этого не осознает. Особенно в постсоветском пространстве, где даже среди своих – людей с особенным физическим развитием – слово «даун» используется как оскорбление. Что уж говорить про тех, кто считает себя «нормальным», на самом деле не являясь таковым психологически и морально.
Люди с синдромом Дауна способны к обучению.
Что и доказывает Пабло – главный герой картины «Я тоже» Альваро Пастора и Антонио Нахарро. В Испании он стал первым человеком с синдромом, закончившим высшее учебное заведение. Теперь Пабло работает в отделе социальной защиты, чтобы помогать таким же, как он. Ведь в Испании все не так, как в России. Здесь родители не бросают детей на произвол судьбы, как только узнают о синдроме. Они готовы ухаживать и учить хоть всю свою жизнь, лишь бы ребенок мог самостоятельно принимать решение. Поэтому-то мама одной из героинь и говорит, что ее дочери «всего лишь 24 года»…
Ребенок с синдромом Дауна – это не плод асоциального поведения родителей.
По статистике один ребенок из 700 новорожденных появляется на свет с синдромом. Это соотношение одинаково в разных странах, климатических зонах, социальных слоях. И оно никак не зависит от образа жизни родителей, их здоровья, вредных привычек, питания, достатка, образования, цвета кожи или национальности.
Пабло родился в интеллигентной семье. Его мать занималась с ним с детства, научила его читать и писать, а затем решила, что ему нужно учиться в обычной школе и – далее – в университете. Старший брат Пабло – Санти – посвятил свою жизнь людям с синдромом, организовав для них танцевальную студию.
Эта семья весьма показательна и образцова, и, слава богу, что и в нашей стране есть люди, которые также борются за счастье и здоровье своих детей.
Вопреки устоявшемуся мнению, люди с синдромом Дауна не представляют опасности для общества. Они ласковы и дружелюбны. Просто у каждого свой характер и настроение, что встречается часто и у обычных людей.
Пабло в этом смысле уникален. Обладая тонким чувством юмора и прекрасного, он способен искренне любить.
Его история начинается с первого дня появления в офисе. Его представили всем, кроме Лауры, опаздывавшей, как обычно, на работу. Уже этот факт привлек нашего героя, а неловкая ситуация за ее столом помогла ему познакомиться с этой очаровательной женщиной.
И пришла, как это не банально звучит, любовь…
«Я тоже» рассказывает нам не о том, что искренние чувства невозможны между «простодушными» и «нормальными». Нет речи и о том, что каждый должен любить только себе подобного. Нет здесь и жалости, которой хоть отбавляй в социальных роликах и фильмах на фестивале «Кино без барьеров».
Перед нами реалистичное и честное кино о взаимоотношениях. Если бы на месте Пабло был, например, гей или женатый, то история, в общем-то, получилась бы идентичная. Невозможность совместного сосуществования, по мнению авторов, рождается не от разных мировоззрений или физических отклонений, а непопадания в унисон.
Эта мысль прекрасно иллюстрируется параллельной сюжетной линией, посвященной любовным отношениям молодых людей с синдромом Дауна – Луизы и Педро. Через танец на уроках в балетной студии они познали цену любви и захотели быть всегда вместе. Их сердца бьются в унисон, и, в конце концов, после их забавных приключений во время побега Луизы из дома, это понимает даже мать девушки и разрешает им встречаться.
У Пабло и Лауры, к сожалению, не может быть такого будущего из-за того, что у каждого свои понятия о любви. Если Пабло готов отдать всего себя целиком, то Лаура впервые влюбилась и страшится этого чувства. У нее были «одноразовые» мужчины, к которым она не испытывала никаких чувств, но маленький веселый человек разбудил в ней женщину и вселил надежду, что она способна любить. Правда, ее чувства все равно недостаточно для такого огромного сердца, как у Пабло. А посему их ожидает лишь одна волшебная новогодняя ночь, после которой они разойдутся друзьями, обретя новый опыт в познании самих себя и своих чувств. Лаура будет учиться любить, а Пабло обретет уверенность в общении с женщинами, которой ему не хватало в свои 34 года.
В картине много юмора, который, прежде всего, исходит от главного героя. Он может смеяться над тем же, над чем смеются обычные люди, а окружающие будут умильно улыбаться и говорить: «Какой он милый!» Знали бы они, над чем он смеется…
Несмотря на то, что в фильме много разговоров о сексе («Но это не пенис! Это банан! И его едят!»), он необычайно целомудренный и светлый. Даже сцены с Лаурой, пускающейся во все тяжкие, не вызывают ничего кроме жалости. Хотя, казалось бы, мы должны жалеть совсем других персонажей…
Нашлось место и ассоциациям. Например, с картиной Жако Ван Дормаля «День восьмой». Правда, та история была более романтичная и фантазийная, чем лента Нахарро и Пастора. А финал в поезде больше всего напоминает Феллини, хотя итальянский маэстро опять же славился, прежде всего, своими фантасмагориями. Немалую роль в фильме играют картины Иеронима Босха, в частности, его знаменитое полотно, повествующее о Рае и Аде. Разговор в музее между главными героями наталкивает на мысль о размытии рамок между обычными и особенными людьми. Что, по сути, и происходит на протяжении всего сюжета. И в конце мы уже не видим различий между синдромом Дауна и «нормальным» состоянием. Перед нами сидит нормальный мужчина, он также свободно делает комплимент девушке, как и обыкновенный homo sapiens. Пабло не стал нормальным, чего так боялась Лаура. Он просто освободился от сдерживавших его рамок, установленных обществом.
Но самое главное достоинство картины – это не талантливая режиссура, сдержанная операторская съемка или попадающая в такт с поступками героев музыка, а великолепная актерская игра дуэта Пабло Пинеда – Лола Дуэньяс. Пабло в Испании довольно известная личность, и ему, собственно, не надо было играть. Вся его роль построена на импровизации. А одна из актрис Педро Альмадовара — Дуэньяс, в очередной раз продемонстрировала свой незаурядный талант перевоплощения. И на сей раз это произошло в картине, спродюсированной Хулио Медемом – мастером любовных историй. Состоявшийся дуэт Пинеды и Дуэньяс раскрывает перед актерами массу новых возможностей и необычайный опыт, и вскоре, думается, мы увидим еще не один подобный эксперимент.
Напоследок стоит напомнить, что ребенок с синдромом Дауна может родиться в любой семье, так как это генетическая случайность.

Но это не кара за грехи, как это считалось в Испании 40 лет назад, а Божья благодать. И она ниспосылается людям не в качестве испытания, а для того, чтобы вы познали любовь, как она есть…

Автор: Макс Милиан

Комната в Риме (Хулио Медема) или возвращение ЭРОСА

Недавно, участвуя в авторской передаче известного философа Назипа Хамитова на радио «Эра» на тему «Эротика и порнография» я поняла одну вещь – наши люди до конца не понимают, что же такое или кто такой Эрос. Если с порнографией все как-то однозначно и понятно, то эротика, почему-то давно нивелировалась, превратившись в некий символ сексуальных отношений, вытеснив тем самым то, что всегда было основой ЭРОСА – ЛЮБОВЬ. Слишком буквальное восприятие понятия Эроса становится проблемой общества, так как оно раскалывается на две половины – одна приветствует все, связанное с сексом, а другая – отвергает, ссылаясь либо на религиозные убеждения, либо на то, что это все должно быть, закрыто и интимно. Но ЭРОС – это Любовь, которая является всеобъемлющим чувством, порождая красоту отношений между людьми и ничего больше, здесь нет различия полов, возрастов, социальных статусов – лишь Человек и Любовь. Греки так хорошо это понимали, что воспевали Эрос, строя все свои культурные достижения на нем.

Проблема в том, что большая часть людей сегодня не обладает глубокими знаниями предмета, мы пролистываем греческую мифологию в бездарных переводах, кликаем мышкой в Интернете, беря лишь поверхностные знания, написанные не на основе исследований, а зачастую людьми, просто заполняющими пространство. Греков нужно изучать на языке оригинала, ибо их слова зачастую несут слишком всеобъемлющий смысл, которому в нашем языке зачастую соответствует несколько слов. Так случилось и с Библией, которую переводили с греческого языка. Греческое слово «логос» означает мысль, намерение, слово и действие одновременно, а переводчики дали ему название лишь «слово», тем самым, лишив слова «Вначале был логос и логос был у Бога» той глубины, которую заложили в нее греки…

Так случилось и с Эросом, богом Любви и Красоты. Буквальность восприятия (причем эта буквальность создана делками, желающими нажиться на старых добрых «брендах», перекручивая их смысл в угоду собственной выгоде). Тоже случилось и с древними трактатами по искусству «Кама-сутрой», которая из сборника по наукам, искусству, медицине превратилась в набор поз для секса. Клише создано и лишь немногие знают, что же было на самом деле… – вот главный камень преткновения в понимании и осознании искусства.

Пролистывая многочисленные страницы всемирной паутины, посвященных выходу фильма Хулио Медема «Комната в Риме» мы нигде не нашли профессиональной рецензии, которая была б направлена на произведение искусства, а не на отдельные сцены фильма. Сплошные клише, разделенные лишь точками зрения за и против… Медем слишком хорошо знает, что такое Эрос, поэтому, когда он говорит об эротизме, он подразумевает ЛЮБОВЬ и это то, что отличает его сегодня от многих режиссеров, старающихся привлечь внимание зрителя обилием откровенных сцен.

 «Комната в Риме» – это один из немногих фильмов, несущих намного больше информации, чем заложено в самих диалогах. Здесь все продумано и построено так, дабы принести миру то СООБЩЕНИЕ, которое снизошло свыше. Музыка, символика обнаженности тела и души, картины, исторические личности, которые в историю человечества внесли тот фактор гуманизма и альтруизма, которого так не хватает миру сегодня; мифология и знаки… символы везде, цель зрителя разгадать их и получить послание, но за рамками нашего восприятия мы часто не замечаем очевидных вещей.

Две обнаженные женщины! – о, это плохо, скажет кто-то, и фильм будет восприниматься именно с этой колокольни. Две обнаженные женщины – это красиво, и зритель видит только это.… Но в фильме Хулио Медема помимо актрис Елены Анайя и Наташи Яровенко присутствуют еще и другие, которые не выходят на открытый диалог со зрителем, но намекают на свое присутствие, заставляя ищущего и внимательного зрителя заглянуть вглубь. Это и Аспазия, которую мир до сих пор не может воспринять однозначно, единственным остается лишь факт ее красоты, образованности и понимания мира, жизни. Именно Аспазия вдохновила Сократа на те мысли, которыми сегодня оперирует мир. Здесь Аспазия символ Женщины.

В фильме неоднократно мы видим Леона Батиста Альберти, который незримо присутствует в жизни героини Наташи Яровенко. Но послание в другом. Помните его знаменитые речи? «Природа, т. е. Бог, вложила в человека элемент небесный и божественный, несравненно более прекрасный и благородный, чем что-либо смертное. Человек рождается не для того, чтобы влачить печальное существование в бездействии, но чтобы работать над великим и грандиозным делом». А чего стоит фраза, намекающая на самого Медема, которую произносит Наташа Яровенко: «Художник должен знать всегда то, что изображает…».

Здесь есть и нимфы, танцующие на картине в коридоре отеля. Сначала оператор лишь вскользь показывает их нам за спиной Наташи Яровенко, а потом, как бы невзначай акцентирует внимание при помощи работника отеля Макса, который, посмотрев на нее, поет итальянскую арию о любви. Нимфы – это не просто мифические существа, это символ невест, символ проявления красоты матушки Природы. Еще раз о нимфах нам напоминают в названии отеля, в котором остановилась Наташа.

Афинская акура, которая часто появляется в кадре – символ встречи, зарождения нового знания. Рассвет и Альба… даже в том, что героиня Елены Анайя приехала в Рим на выставку экологических видов транспорта есть свой намек на мировую проблему и на государственный курс Испании в решении проблем загрязнения воздуха и экономии энергоресурсов.

Отдельный акцент хотелось бы сделать на музыку в фильме. Как и в картине Хулио Медема «Хаотичная Анна», музыку для «Комнаты в Риме» создала Джоселин Пук – удивительный музыкант и композитор, которая может при помощи нескольких звуков заставить понять настроение огромного произведения. Вот что сказал о ней Хулио Медем:

Моим фильмам действительно нужна музыка, и я не утверждаю, что это достоинство. У меня такое чувство, что вся сделанная нами до этого момента работа, — многими людьми за долгое время, — результатом которой является монтаж изображений, ничего не стоит, она не пульсирует, если нет подходящей музыки, то есть музыки, нашедшей поэтический ключ к истории.

Я потратил несколько месяцев на поиски музыкального решения «Беспокойной Аны», я прослушал многих композиторов, преимущественно молодых, пока не наступил великий момент открытия. Это был «Дионис» Джоселин Пук. Мне уже было знакомо ее творчество по саундтреку к последнему фильму Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами», но я думал, что это была женщина, жившая в 1920-е годы (не могу объяснить почему). Правда заключается в том, что одновременно с тем, что я узнал, что Джоселин Пук — моя сверстница и живет в Лондоне, мне представился случай впервые услышать ее «Диониса». Я испытал настоящее эмоциональное потрясение, головокружительное ощущение, что я только что нашел идеального композитора для своей беспокойной Анны. Это могла быть только она, и я стал нервным, очень нетерпеливым, потому что мне было необходимо знать, сможет ли она и захочет ли написать музыку к моему фильму.

Я отправился в Лондон, и вместе с ней посмотрел «Беспокойную Анну» — вариант, в который я вставил темы из некоторых ее произведений. После просмотра, когда Джоселн вышла из транса, в который погрузил ее фильм. Она начала медленно описывать пейзаж «Беспокойной Анны», пространство и время, интонации, идею путешествия… И в заключение сказала: «Я хочу создать часть этого пейзажа».

Ее слова не могли быть точнее, и сейчас, когда ее работа закончена, мне кажется, что вместе с ней ко мне спустился с неба ангел. Ее музыка словно подымается из женщин, говорящих из глубины времен, и приносит что-то Анне, что-то благородное, что лежит на них тяжелым грузом и заставляет их страдать — временами трагически, но они начинают испытывать удовольствие, радость прибытия по мере того, как приближаются к ней. Музыка Джоселин Пук к «Беспокойной Анне» — это своего рода очень древняя женская энергия, которая постепенно заполняет глубины в Ане, достигает края и переливается через край, когда наступает момент жертвоприношения. Ее вокальная звучность начинается из глубины и завершается, выходя из уст Анны. Музыка Джоселин Пук помогла мне лучше понять и познать свой фильм. Ее музыкальные темы заставляют фильм лететь по воздуху и по глубинам земли. Ее музыка — это ее внутренний женский голос.

Я рад, что и «Комнату в Риме» она наполнила тем смыслом, который я слышал где-то там, в глубине души. (Хулио Медем)

Хулио Медем и его актрисы: Наташа Яровенко справа и Елена Анайя слева

 Приятным фактом стала и роль в этом неординарном фильме нашей соотечественницы Наташи Яровенко, которая сыграла Наташу. Несмотря на всю многочисленную критику в ее адрес, хотелось бы посоветовать зрителям посмотреть этот фильм на испанском с русскими субтитрами, именно тогда вы поймете всю органичность этой роли. За эту роль Наташа была номинирована на одну из самых престижных кинопремий Испании «Гойя».

 

Наташа Яровенко и Хулио Медем на красной дорожке фестиваля в Мадриде

 

Автор: Костылева Наташа

Журнал «Стена»